SlavicGate  Home | Etnoslavistika

Николай И. Зубов, Одесса

Загадка периодизации славянского язычества в древнерусских списках “Слова св. Григория … о том, како первое погани суще языци, кланялися идолом…”

Живая старина. М., 1998. № 1 (17). С. 6-10.

 

Небольшое по объему древнерусское церковное поучение против остатков язычества в народе, называемое “Слово святаго Григорья изобретено в толцех о томъ. како первое погани суще языци. кланялися идоломъ. и требы им клали. то и ныне творят*”, известно в нескольких списках. Для нашего анализа мы воспользуемся публикацией списков этого древнерусского поучения против язычества у Н. М. Гальковского[1]. Списки содержат интересную периодизацию славянского язычества: “се слов. [словене] и ти начаша требы класти роду и рожаницам. преже перуна бога ихъ. а переже того клали требу. упирем и берегиням”. Итак, согласно этой периодизации, славяне первоначально поклонялись упырям и берегиням, затем стали поклоняться роду и рожаницам, а еще позже – Перуну. Периодизация давно привлекла внимание исследователей. В свое время ее критически проанализировал И. И. Срезневский. По его мнению, древнерусский автор не мог иметь понятия о такой глубокой хронологии по нескольким причинам. Во-первых, ему, как христианину средних веков, не могло прийти на мысль рассматривать язычество в его эволюционном развитии. Книжнику было достаточно убеждения, что язычество пришло к славянам от поганых эллинов и что оно не сразу было искоренено после принятия христианства. Во-вторых, автор “Слова...” был отдален от времен язычества по крайней мере тремястами лет, а поэтому о том прошлом мог только знать кое-что из того, что видел и слышал в свое время и что вычитал из христианских книг. На таком основании он не мог прийти к представлению о трех названых периодах. Таким образом, делает вывод исследователь, эта периодизация не может стать фактом для науки, как не могут стать таким фактом и утверждения памятника о том, что язычество пришло к славянам от эллинов или что период поклонения Перуну у славян наступил после периода обожествления греками Артемиды[2]. Действительно, из позднейших исследователей, кажется, один только Б. А. Рыбаков воспринял ту древнерусскую хронологию на веру и сделал ее одним из краеугольных камней своей концепции славянского язычества[3]. Справедливости ради следует отметить, что эта древнерусская периодизация после И. И. Срезневского до нашего времени так больше никем и не анализировалась.

Сам И. И. Срезневский, который, по всей видимости, был совершенно прав в своем критическом подходе к вопросу, предложил свое прочтение анализированного места памятника. Это прочтение значительно отходит от древнерусского текста, и оно осталось бездоказательным (сам автор расценивал свой шаг как поступок смелый, но необходимый, потому что, по его утверждению, буквальное прочтение здесь невозможно). Так, исследователь высказал мысль, что повтор слов преже и переже того является ошибкой переписчика, ввел в текст новое слово словити (“славить, прославлять”), выражение Перуна бога их оценил как грамматически неправильное (поскольку якобы должно было бы быть Перуна бога своего), а потому слово их расшифровал как иных. В итоге вышел такой текст:

Тако и до Словенъ дойде се; [словити] начаша и требы класти роду и рожаницамъ. Переже бо того Перуна бога [и иных] [словили] и клали требу [(имъ и)] упыремъ и берегенямъ. По святемъ крещеньи Перуна отринуша, а по Христа Бога яшась. Но и ноне по украйнамъ молятся ему проклятому болвану Перуну [(перену)], и хорсу, и Мокоши, и Виламъ[4].

Другими списками “Слова...” исследователь в то время воспользоваться не мог, он только высказал надежду, что такие списки найдутся и покажут, насколько он был прав. Но более поздние находки не подтвердили подобное прочтение. В публикации памятника по рукописи Софийского Новгородского собора этом место повторяется практически в том же виде (се же словене начали трапезу ставити. роду и рожаницамъ. переже перуна бога ихъ. а преже того клали требы упырем и берегынямъ), а в публикации по рукописи Чудова монастыря место читается так: се же словени начаша требы класти родоу и рожаницамъ (преже) пероуна бога ихъ. а преже того клали оупиремъ. требы и берегынямъ... (Издатель памятника Н. М. Гальковский усмотрел в этом месте смысловое несоответствие и ввел от себя в скобках слово преже, ориентируясь на другие списки). Что касается выражения Перуна бога их, в котором И. И. Срезневский увидел грамматическую ошибку, то в списке “Слова...” по рукописи Новгородской Софии содержится тождественное выражения бога их Осирида, которое однозначно указывает именно на притяжательное значение местоимения их: эта форма, по-видимому, подчеркивает отстраненность христианского книжника от тех, которые поклоняются языческим божествам (местоимением свой выразить это невозможно, поскольку он, как известно, может относиться к любому грамматическому лицу).

В связи с анализом памятника надо обратить внимание еще на одно обстоятельство. Начиная с И. И. Срезневского и Д. О. Шеппинга, исследователи считают, что род и рожаницы, против культа которых направлено поучение, являются особыми божествами, отдельными от называемых в памятнике Осириса, Артемиды, Перуна, Хорса, Мокоши и др. Мнение первооткрывателя списка “Слова...” в Паисиевом сборнике С. П. Шевырева о том, что род и рожаницы – это те же самые Осирис, Артемида, Артемид и прочие, о которых говорится в памятнике, оказалось фактически забытым. Однако именно С. П. Шевырев был, по нашему убеждению, абсолютно прав: в памятнике действительно речь идет о богинях-матерях (термин рожаница) и рождаемых ими богов-сынов (термин род). Аргументация в пользу подобного понимания текста поучения нами уже выдвигалась давно[5], а весь комплекс доказательств в пользу такой трактовки памятника мы приводим в отдельном исследовании.

Подходя к анализу текста памятника именно с такой точки зрения, при сопоставлении структурно тождественных мест списков источника легко заметить интересные закономерности. В списке “Слова...” по Паисиевому сборнику читается: халдеи. начаша требы имъ творити великия. роду и роженицам. пороженью проклятаго бога осира. сего же осирида. скажют книги сороциньския яко нелепым проходомъ проиде. но смердящим. Это же место в списке по рукописи Чудова монастыря имеет такой вид: халдеи. начаша творити требы великы. родоу и рожаницамъ. положьнию проклятаго. и скверненаго бога осирида. того же осирида скажють книгы сорочиньскыя. яко нелепым проходомъ проиде смердящим. В списке по рукописи Новгородской Софии это место выглядит так: и от техъ извыкоша древле халдеи. и начаша требы творити своима богома. роду и рожаници. по того рожению. проклятаго. и сквьрньнаго бога ихъ. осирида того же осирида. скажеть книга лъживая и сквьрньная. срачиньскаго жьрца. моамеда. и бохмита проклятаго. яко нелепым проходомъ проиде. рожаяся. того ради и богомъ его нарекоша.

Итак, во всех трех случаях фактически речь идет о поклонении роду, рожанице и акту рождения. Особенно важной здесь является синонимия словоформ пороженью и положьнию, которая выразительно указывает именно на такое прочтение (ср. укр. пологи “роды”, русск. быть в положении). Что касается отрывка из Софийской рукописи начаша требы творити своима богома. роду и рожаници. по того рожению. проклятаго. и сквьрньнаго бога ихъ. осирида того же осирида. скажеть книга лъживая... и далее по тексту, то место по того рожению возникло, очевидно, из первоначального порожению при позднейших переписках под влиянием непосредственно предшествующей конструкции и того створиша богом и непосредственно последующего места того же Осирида скажеть книга... (это последнее аналогичное место присутствует во всех списках поучения).

Сопоставление этой части памятника с той его частью, которая повествует о славянах, оказывается особенно интересным:

також и до словен доиде. се словене. и ти начаша требы класти роду и рожаницам. преже перуна бога их. а переже того клали требу. упырем і берегиням (список по Паисиевскому сборнику);

даже и до словенъ доиде. се же словене начали тряпезу ставити. роду и рожаницямъ переже перуна бога ихъ. а преже того клали требы упиремь и берегынямъ (список по рукописи Новгородской Софии);

се же словени начаша требы класти родоу и рожаницамъ пероуна бога ихъ. а преже того клали оупиремъ. требы и берегынямъ (список по Чудовой рукописи).

Параллель, как легко заметить, весьма выразительна: термину пороженье (положенье) относительно Осириса соответствует термин преже (переже) относительно Перуна. И это позволяет выдвинуть такое предположение: первоначально здесь на месте слова переже (преже) могла стоять форма пороженью. Замена же этой формы при позднейших переписках могла быть спровоцированной последующим противопоставлением а преже (переже) того и далее по тексту. Тогда текст имел бы такой смысл:

Се и словене начаша треби класти роду и рожаницям, пороженью Перуна бога их. А переже того клали требу упирем і берегиням. По святом крещеньи Перуна отринуша, а по Христа Бога яшася, но и ныне по украинам молятся ему проклятому богу Перуну, и Хорсу, и Мокоши, и вилу; и то творят отаи; сего не могут ся лишити проклятаго ставленья вторыя трапезы, нареченыя роду и рожаницам.

Внимательное прочтение этого места памятника как раз и подтверждает ту мысль, что Перун здесь первоначально действительно мыслится как род, а не является противопоставленным этому последнему особым мифологическим персонажем. Структурно это место представляет собой, так сказать, “рамочную” конструкцию: начинается она упоминанием рода и рожаниц и заканчивается тем же упоминанием, а внутри приводится как бы толкование, что Перун с Хорсом и Мокошь с вилами и представляют рожаничную пару персонажей. Поэтому вполне понятно, что именно Перун (он же род), от которого отреклись язычники, противопоставлен Христу Богу (тоже роду!). Иначе непонятно, почему здесь в памятнике, выразительно и остро направленном против культа рода и рожаниц, появляется антитеза Христа к Перуну, но не к самому роду. Если же понимать приведенную периодизацию буквально и считать, что Перун упоминается из-за того, что был последним предхристианским богом, то подозрительным предстает упоминание после Перуна стадиально предшествующих рода и рожаниц в конце приведенного отрывка: ведь род и рожаницы – это как будто пройденный этап, как и этап поклонения упырям и берегиням, о которых в данном случае действительно уже не говорится, что им еще и ныне поклоняются “по украинам”.

Итак, антитеза в действительности могла идти по линии противопоставления роду и рожаницам упырей и берегинь. И это противопоставление имеет, по нашему мнению, глубинную мотивацию. Ключ к этой мотивации может дать другой памятник древнерусского периода – слово “О посте к невежамъ в понеделокъ 2 недели”. По наблюдениям Н. М. Гальковского, памятник составлен в XIII в. и представляет собой компиляцию с прозрачными выписками из других тематически близких документов того времени, которые касаются соблюдения правил Великого поста. Важно слово “О посте...” с той точки зрения, что главное место в нем занимает критика языческих обычаев поклоняться духам предков.

Следует обратить внимание на то, что причина критики связана здесь с христианскими пасхальными празднествами. Этот праздничный цикл наслоился, как известно, на значительный дохристианский культовый цикл, посвященный почитанию предков. В этом последнем цикле покойницкий, или навий, Великдень приходился на христианский Страстной четверг. Поучение “О посте...” как раз и направлено против тех, кто в этот день готовит на ночь бани для покойников (навий) и приготовляет им скоромную пищу, нарушая при этом правила соблюдения Великого поста. Показательно и само название памятника: оно привязывает его к понедельнику второй пасхальной недели, то есть к Проводам, или Радунице. В целом пафос памятника состоит в том, что христианам надлежит с духовной радостью праздновать воскресение Христово, а не почитать покойников: от суботы же Лазоревы не несутся просфоры ни кутья за упокой, но все в честь въскресенію Христову[6].

Эта очень сильная антитеза не могла быть случайной, поскольку в ней концептуально отражается сущность противопоставления христианства язычеству. Использовано, по всей видимости, это противопоставление и в “Слове св. Григория...”. Так, компилятор “Слова...” по Чудовскому списку обращается к фигурам рода и рожаниц еще и в таком контексте:

сего же не могут ся лишити проклятаго ставления вторыя трапезы роду и рожаницамъ на великую прелесть вернымъ крестьяномъ и на хулу святому крещению; и на гневъ богу верують упирем и младенци знаменають мертвы и берегенямъ их же нарицають тридесет сестреницъ.

Таким образом, упоминание об упырях и берегинях в данном случае разорвано вставкой о поклонении умершим младенцам (это именно вставка: она ломает грамматически правильную конструкцию, известную из других мест памятников). Этот разрыв-вставка выразительно включает берегинь и упырей в культ умерших.

В списке “Слова...” по рукописи Софийского Новгородского собора читаем, что

темъ же богомъ требу кладуть и творять и словеньскыи языкъ: виламъ, и Мокошьи, диве, Перуну, Хърсу, роду и рожаници, упиремъ и берегынямъ, и переплуту, и верьтячеся пьють ему въ розехъ, и огневи сварожицю молятся, и навьмь мовь творять, и въ тесте мосты делають, и колодязе, и ина многа.

Итак, в этом случае тоже имеет место редакция памятника, в которой упыри и берегини упоминаются в ряду, связанном с культом предков. Правда, то, что оба эти персонажа отделены от упоминаний про навий и про обрядовые мосты в тесте называнием Переплута и огня-сварожича, как бы ослабляет наш тезис. Но в целом все-таки тот факт, что эти же персонажи представляют хтонический мир, вряд ли оспорим. Причем то, что названы они непосредственно после рода и рожаниц, может свидетельствовать о выявлении той же антитезы живого, нарождающегося и мертвого, хтонического.

Если справедливы эти рассуждения, то становится понятной первоначальная идея, заложенная в памятник его автором: по его мысли, от эллинов славяне научились поклоняться рождающимся богам, а до того (переже того) поклонялись покойникам. Отсюда, вероятнее всего, и берет исток та периодизация, которую видим в памятнике. По-настоящему это не периодизация, а идейное противопоставление, затемненное позднейшими переписками и редакциями источника.

Примечания

* Древнерусские цитаты по техническим соображениям передаются средствами современной русской графики.

[1]Гальковский Н. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. ІІ. Древние слова и поучения, направленные против язычества в народе // Зап. Имп. Моск. археологического института. – М., 1913. – Т. 18. – С. 22-35. Приводим необходимый для понимания дальнейших рассуждений отрывок по Паисиевскому сборнику (слова вынесены из-под титл, надстрочные буквы перенесены в строку по смыслу): (почитают) “..проклятаго же осирида роженъе. мати бо его ражающи (оказися) и того створиша богомъ собе. и требы ему силны творяхут оканьнии. от  техъ извыкоша халдии. начаша требы имъ творити великия. роду и роженицам. пороженью проклятаго бога осира. сего же осирида. скажют книги сороциньския. яко нелепым проходомъ проиде. но смердящим. того ради сороцини мыют оходъ. и болгаре. и терканини холми. откудуже извыкоша елени класти требы. артемиду и артемиде. рекше роду ї роженице. тацииже игуптяне. такоже и до словенъ доиде. се слов(ене).иї ти начаша требы класти роду и рожаницам. преже перуна бога ихъ. а переже того клали требу. упирем и  берегиням. по святемъ крещеньи перуна отринуша. а по христа бога яшася но и ноне по украинамъ моляться ему проклятому богу перуну. и хорсу.иї мокоши. и вилу. и то творят отаи. сего не могуться лишити. проклятаго ставленья вторыя тряпезы нареченыя роду и рожаницам. (на) велику прелесть верным крестьяном. и на хулу святому крещенью. и на гневъ богу...” (ср. там же, с. 24).

[2]См.: Срезневский И. Свидетельство Паисиевского сборника о языческих суевериях русских // Москвитянин. – 1851. – Ч. 2. – № 5 (Часть 1). – С. 56-61.

[3]См., например: Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. – М., 1981. – С. 8-30 и др.

[4]Срезневский И., указ. соч., с. 57.

[5]Зубов Н. И. Древнерусская теонимия: Проблема собственного и нарицательного. Дис. ... канд. филол. наук. – Одесса, 1982. – С. 73-87; его же. Род // Русская ономастика и ономастика России. Словарь. – М., 1994. – С. 170-173; его же. Научные фантомы славянского язычества // Живая старина, 1995. – С. 46.

[6]Гальковский Н., указ соч., с. 16.

© 2000-2001 Slavic Gate kapija@narod.ru


Hosted by uCoz